» » » Замороженные эмбрионы – жизнь или кошелек?


Судебные баталии относительно права собственности на замороженные эмбрионы являются не очень частыми, однако громкими из-за недостаточной урегулированости этого вопроса на законодательном уровне и, соответственно, отсутствия унифицированной судебной практики, а также благодаря участию в таких процессах голливудских звезд.

Как минимум раз в год американские и британские издания уделяют свои первые и другие полосы очередному судебному процессу, во время которого бывшие супруги решают, что делать с эмбрионами, замороженными при прохождении процедуры экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), подробней об этом https://medicalplaza.ua/content/eko .

Эти процессы преимущественно инициируют женщины, которые после развода хотят использовать ранее замороженные эмбрионы для оплодотворения, но сталкиваются с сопротивлением своих бывших мужчин, которые не хотят против своей воли становиться родителями, справедливо опасаясь возможных алиментов и иной ответственности. Масла в огонь подливают адвокаты, которые понемногу начинают эти дела переводить из категории споров о праве собственности в категорию споров об опекунстве, настаивая на том, что эмбрион – это живое существо. Законодатели же, в свою очередь, умывают руки, поскольку проблема эмбрионов с точки зрения этики близка к проблеме абортов, поэтому очень трудно найти баланс между интересами всех сторон. Поэтому юристы и судьи выкручиваются, кто как может.

Закон и порядок.

Еще десять лет назад суды в США и Великобритании придерживались позиции, при которой мужчина имеет полное право не быть отцом вопреки своей воле, поэтому эмбрионы, созданные с его участием, в случае отсутствия такой воли должны быть разморожены и утилизированы.

Американское издание ABA Journal в материале, посвященном проблеме судебных битв за эмбрионы, собрало несколько историй, которые описывают обычную для подобных дел картину.

Риса Левин, юрист из Нью-Йорка, женившись, мечтала лишь о рождении ребенка. Ее муж тоже этого хотел, но у них были проблемы с оплодотворением. Поэтому они заключили договор с клиникой репродуктивной медицины и начали процедуру ЭКО, поскольку это было, по их мнению, лучшим выходом из ситуации. ЭКО – процесс, в ходе которого яйцеклетки оплодотворяются спермой вне организма, а затем полученные эмбрионы вводятся в матку. Обычно в результате искусственного оплодотворения образуется несколько эмбрионов, поэтому часть из них можно подсадить сразу, а часть можно подвергнуть криоконсервации и использовать позже. Риса Левин с мужем прошли более 10 циклов ЭКО, но пара распалась до того, как смогла иметь ребенка. Во время развода Рисе было уже более 40 лет, и она требовала сохранения замороженных эмбрионов для того, чтобы иметь возможность стать матерью. А ее бывший муж не хотел быть отцом, поскольку опасался претензий на алименты.

У пары был договор с клиникой, в котором, однако, не было указано, что надо делать с замороженными эмбрионами в случае развода. Поэтому у Рисы почти не было аргументов в свою пользу, и адвокаты посоветовали ей не начинать судебный процесс, поскольку это могло бы быть дорого и безрезультатно. Она в досудебном порядке согласилась на уничтожение эмбрионов. Сейчас ей 53 года, бывший муж давно умер, а она до сих пор жалеет о том, что сделала.

Впрочем, наличие договора с клиникой, в котором четко прописано, что делать с эмбрионами в случае форс-мажоров, абсолютно не гарантирует их сохранения для дальнейшего использования: ни самой клиникой, которая часто указывает в договоре возможность передачи эмбрионов другим бесплодным парам; ни экс-супругой, которая после развода будет видеть в этих эмбрионах единственный шанс наконец забеременеть; ни экс-супругом, который может захотеть воспользоваться эмбрионами для рождения ребенка с помощью суррогатной матери. Если кто-то из экс-супругов против отцовства, суд, как правило, становится на его сторону. И поскольку речь идет не о законе, а, скорее, об этике, такие процессы получают национальную, а то и международную огласку.

Сейчас есть два основных дискуссионных момента, которые находят свое отражение в судебной практике, которая не отличается стабильностью. Во-первых, до сих пор нет четкой позиции относительно того, чьим правам должно быть отдано предпочтение – человека, который хочет стать отцом / матерью, или человеку, который этого не хочет. Во-вторых, проблемным является и статус эмбрионов, то есть должны ли они рассматриваться судом как потенциальные дети.

По статистике, в США дети, появляющиеся на свет с помощью ЭКО, составляют около 1,5% от всех новорожденных. А в стране пока сохраняется более 600000 криозаконсервированных эмбрионов. Конечно, процент среди пар, которые имеют замороженные эмбрионы, не является большим, а процент, который идет отстаивать право на эмбрионы в суд, еще меньше. И подобные судебные процессы не являются простыми и не в последнюю очередь из-за отсутствия четкой законодательной базы. Точнее – из-за отсутствия законодательной базы вообще. Проблема является достаточно новой для области семейного права и дискуссионной, поэтому призывы юристов остаются без внимания. Пока ни один штат не решился принять закон о замороженных эмбрионах.

Сегодня пары, подписывая соглашение с клиникой репродуктивной медицины, предусматривают развод и прописывают, кому и на каких условиях должны достаться эмбрионы. Правда, практика показывает, что такие договоры успешно оспариваются. При отсутствии «эмбриональных» законов судьи пользуются нормами общего права и личными принципами, то есть субъективными.

Судебные баталии относительно права собственности на замороженные эмбрионы являются не очень частыми, однако громкими из-за недостаточной урегулированности этого вопроса на законодательном уровне и, соответственно, отсутствия унифицированной судебной практики, а также благодаря участию в таких процессах голливудских звезд

Как минимум раз в год американские и британские издания уделяют свои первые и другие полосы очередному судебному процессу, во время которого бывшие супруги решают, что делать с эмбрионами, замороженными при прохождении процедуры экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), подробней об этом https://medicalplaza.ua/content/eko .

Эти процессы преимущественно инициируют женщины, которые после развода хотят использовать ранее замороженные эмбрионы для оплодотворения, но сталкиваются с сопротивлением своих бывших мужчин, которые не хотят против своей воли становиться родителями, справедливо опасаясь возможных алиментов и иной ответственности. Масла в огонь подливают адвокаты, которые понемногу начинают эти дела переводить из категории споров о праве собственности в категорию споров об опекунстве, настаивая на том, что эмбрион – это живое существо. Законодатели же, в свою очередь, умывают руки, поскольку проблема эмбрионов с точки зрения этики близка к проблеме абортов, поэтому очень трудно найти баланс между интересами всех сторон. Поэтому юристы и судьи выкручиваются, кто как может.

Закон и порядок.

Еще десять лет назад суды в США и Великобритании придерживались позиции, при которой мужчина имеет полное право не быть отцом вопреки своей воле, поэтому эмбрионы, созданные с его участием, в случае отсутствия такой воли должны быть разморожены и утилизированы.

Американское издание ABA Journal в материале, посвященном проблеме судебных битв за эмбрионы, собрало несколько историй, которые описывают обычную для подобных дел картину.

Риса Левин, юрист из Нью-Йорка, женившись, мечтала лишь о рождении ребенка. Ее муж тоже этого хотел, но у них были проблемы с оплодотворением. Поэтому они заключили договор с клиникой репродуктивной медицины и начали процедуру ЭКО, поскольку это было, по их мнению, лучшим выходом из ситуации. ЭКО – процесс, в ходе которого яйцеклетки оплодотворяются спермой вне организма, а затем полученные эмбрионы вводятся в матку. Обычно в результате искусственного оплодотворения образуется несколько эмбрионов, поэтому часть из них можно подсадить сразу, а часть можно подвергнуть криоконсервации и использовать позже. Риса Левин с мужем прошли более 10 циклов ЭКО, но пара распалась до того, как смогла иметь ребенка. Во время развода Рисе было уже более 40 лет, и она требовала сохранения замороженных эмбрионов для того, чтобы иметь возможность стать матерью. А ее бывший муж не хотел быть отцом, поскольку опасался претензий на алименты.

У пары был договор с клиникой, в котором, однако, не было указано, что надо делать с замороженными эмбрионами в случае развода. Поэтому у Рисы почти не было аргументов в свою пользу, и адвокаты посоветовали ей не начинать судебный процесс, поскольку это могло бы быть дорого и безрезультатно. Она в досудебном порядке согласилась на уничтожение эмбрионов. Сейчас ей 53 года, бывший муж давно умер, а она до сих пор жалеет о том, что сделала.

Впрочем, наличие договора с клиникой, в котором четко прописано, что делать с эмбрионами в случае форс-мажоров, абсолютно не гарантирует их сохранения для дальнейшего использования: ни самой клиникой, которая часто указывает в договоре возможность передачи эмбрионов другим бесплодным парам; ни экс-супругой, которая после развода будет видеть в этих эмбрионах единственный шанс наконец забеременеть; ни экс-супругом, который может захотеть воспользоваться эмбрионами для рождения ребенка с помощью суррогатной матери. Если кто-то из экс-супругов против отцовства, суд, как правило, становится на его сторону. И поскольку речь идет не о законе, а, скорее, об этике, такие процессы получают национальную, а то и международную огласку.

Сейчас есть два основных дискуссионных момента, которые находят свое отражение в судебной практике, которая не отличается стабильностью. Во-первых, до сих пор нет четкой позиции относительно того, чьим правам должно быть отдано предпочтение – человека, который хочет стать отцом / матерью, или человеку, который этого не хочет. Во-вторых, проблемным является и статус эмбрионов, то есть должны ли они рассматриваться судом как потенциальные дети.

По статистике, в США дети, появляющиеся на свет с помощью ЭКО, составляют около 1,5% от всех новорожденных. А в стране пока сохраняется более 600000 криозаконсервированных эмбрионов. Конечно, процент среди пар, которые имеют замороженные эмбрионы, не является большим, а процент, который идет отстаивать право на эмбрионы в суд, еще меньше. И подобные судебные процессы не являются простыми и не в последнюю очередь из-за отсутствия четкой законодательной базы. Точнее – из-за отсутствия законодательной базы вообще. Проблема является достаточно новой для области семейного права и дискуссионной, поэтому призывы юристов остаются без внимания. Пока ни один штат не решился принять закон о замороженных эмбрионах.

Сегодня пары, подписывая соглашение с клиникой репродуктивной медицины, предусматривают развод и прописывают, кому и на каких условиях должны достаться эмбрионы. Правда, практика показывает, что такие договоры успешно оспариваются. При отсутствии «эмбриональных» законов судьи пользуются нормами общего права и личными принципами, то есть субъективными.